Двадцать писем на родину

17/01/2017

Продолжая разбирать мамин архив, я обнаружила альбом для рисования на литовском языке с переписанными внутри маминой рукой письмами военных лет. Это были письма не вернувшегося с войны моего родного дяди, маминого брата Дмитрия Яковлевича Антропова. Двадцать писем на родину… С чувством огромного трепета я перечитала их, окунувшись с головой в то далекое грозное время.

Семья Антроповых горько оплакивала погибшего под Москвой в возрасте 18 лет сына Дмитрия и бережно хранила все его письма, часто возвращаясь к ним и перечитывая. До наших дней военные «треугольнички», к сожалению, не дошли, они сохранились только в переписанном виде. А как хотелось бы прикоснуться к ним и перецеловать… Много лет назад в Сажино, где жила моя бабушка, объявился один человек. Он ходил по домам сельских жителей, представлялся писателем и просил передать ему письма с фронта, якобы для подготовки книги о защитниках Родины. Проникнувшись уважением к нему и прослезившись, бабушка передала ему письма сына, о чем очень сожалела впоследствии. Человек этот исчез, и больше никто его не видел.

Митя, как звали его по старинке, родился 23 сентября 1923 года в д. Темной, входившей в то время в состав Тазовской волости, в семье фельдшера, моего дедушки Я.С. Антропова.

Дмитрий был надеждой и гордостью родителей, помогал матери по хозяйству и в воспитании своих младших сестер и братьев. Рано научился играть на гармошке. В 1941 году Митя заканчивал 10-й класс…

Известие о войне застало мою бабушку Наталью Егоровну Антропову на привокзальной площади г. Молотова, куда она привезла свою дочь-подростка Валентину, мою маму, чтобы подать документы в фельдшерско-акушерскую школу.

Бабушка надеялась, что война продлится недолго, быстро закончится и не коснется их семьи. «Сивер» (муж Яков Северьянович) – старый, его в армию не возьмут, а Митя — еще школьник», — рассуждала она. Но на деле же все обернулось по-другому. Военные действия развивались стремительно. Добившись внезапности своего наступления, враг оккупировал приграничные территории нашей страны и быстро продвигался вглубь советской обороны, что привело к тяжелым потерям.

Уже на следующий день Березовка провожала на фронт первых добровольцев и мобилизованных. Школьник Митя прямо со школьной скамьи был призван в ряды Красной Армии.

Через несколько дней семья Антроповых, жившая в то время в д. Карнаухово, получила от него первую весточку. «Мама и папа, мне сейчас уже дома побывать не придется, так как меня зачислили курсантом 2-го Свердловского пехотного училища», — писал сын 25 июня.

Училище располагалось в рабочем поселке Уктус, а точнее, в лесу, в нескольких километрах от города. Выпускники 1941 года почти сразу же попали на фронт. Но пока шла учеба… Уже 6 июля курсанты училища переехали в летние лагеря – начинались плановые занятия по огневой подготовке, тактике, топографии.

«Я завоевал здесь большой авторитет среди командования, особенно меня уважает капитан. Я счастлив, что попал сюда. Выпуск, наверное, будет досрочный, примерно через 1 год вместо 2-х лет», — сообщал в следующем письме на родину Дмитрий.

 

В конце сентября началось немецкое наступление на Москву. Целью наступления являлся захват Москвы до наступления холодов. С расширением боевых действий срок учебы в училище начал сокращаться. Теперь Дмитрий в письме уже пишет: «Нас торопят к выпуску».

Чтобы повидаться с сыном, матери пришлось преодолевать препятствия. День и ночь через станцию Кунгур шли на восток груженые составы с эвакуированными людьми, заводским оборудованием. Билеты на поезда не продавали. Помог санитарке Карнауховского фельдшерского пункта главный врач Березовской совбольницы В.М. Осокин. В выданной им справке значилось, что она больна раком в последней стадии. Стоя в тамбуре вместе с солдатами, мать с трудом добралась до Свердловска. Та встреча матери с сыном была последней.

Далее Дмитрий пишет: «Я очень рад, что увиделся с родимой мамонькой. Учиться уже остается немного, полтора месяца. Через несколько дней будут пришивать фронтовые петлицы».

Бои в конце октября шли уже в 80 км от Москвы. Сложную обстановку на фронте ярко рисует его следующее письмо: «Я уезжаю 18 ноября неизвестно пока куда. Получил звание лейтенант. Мы вначале готовились к походу, выдали валенки, фуфайки, теплые брюки, все приготовили, и вдруг в ночь нас подняли. Начали писать аттестации, характеристики. Характеристику и аттестацию получил отличные».

Выпускников училища перебрасывали из города в город. Из письма Дмитрия: «Поехали в г. Горький, оттуда направили в г. Йошкар-Ола, затем на станцию Сура в лыжный батальон. Получил лыжный взвод, прозанимался 1 месяц. Оттуда направили в лыжный полк в г. Казань. Работа протекает хорошо. Получал благодарности за хорошую постановку своей работы».

5 декабря 1941 года началось контрнаступление советских войск в битве под Москвой. Операция «Барбаросса», рассчитанная только на молниеносную войну, провалилась. Началась длительная война, приведшая к краху Третьего рейха.

С конца января 1942 года ожесточенные бои шли на территории Уваровского района Московской области. В этих местах, получивших название «Долина Смерти», фронт стоял более года. Гитлеровское командование стремилось удержать этот район любой ценой, для чего дополнительно перебросило из Германии 39 дивизий и 18 эшелонов с оружием и военной техникой.

Из Казанского военного лагеря № 1 зимой 1941-1942 гг. были отправлены на фронт тысячи бойцов-лыжников. Лыжные батальоны опережали и окружали врага, устраивали огневые засады на дорогах, перерезали важнейшие коммуникации немцев, совершали отчаянные рейды преследования. Обладая большой маневренностью, действуя вне дорог и появляясь неожиданно в тылу или на флангах неприятеля, они вносили панику и смятение в его ряды. Враг называл летучие, неуловимые, страшные своей ударной силой лыжные батальоны «лыжной смертью».

Последнее письмо Дмитрия на родину: «Добрый день! Веселый час! Здравствуйте, дорогие родители папа, мама, братья и сестры!

В первых строках моего письма хочу передать свой чистосердечный командирский привет и желаю отличных успехов в вашей жизни, а главное, желаю отличного здоровья. Получили или нет мое письмо? Писать некогда, но сообщаю, что еду на фронт в лыжной роте. Еду командиром лыжного взвода. Вначале еду на Москву, но потом не знаю, куда направят. Мама и папа, не волнуйтесь. Я еду с хорошо подготовленными бойцами. На бойцов надеюсь, они меня любят. Выручат в любую минуту.

Помните, что у вас был сын Дмитрий. Гордитесь мной, что в вашей семье есть защитник Родины, а главное, ведет в бой боевое подразделение.

Пока. До свидания.

Письмо на этот адрес не пишите.

Вот еще что жалко. Я ехал через г. Кунгур. Ходил часа 4, но никого из знакомых не нашел. Дома ведь был тут, но не пришлось повидаться.

Опишите, мама и папа, как вы живете и какое ваше здоровье?

Писать некогда, на занятии. Храните мое письмо, может быть, и последнее.  Еду скоро на фронт.

Ваш сын Дмитрий».

Бои февраля 1942 года были для наших войск, воевавших в Долине Смерти, одними из самых тяжелых. В те дни самыми жестокими врагами здесь были морозы – 40 градусов и глубокий снежный покров.  13 февраля шел 237-й день войны. Бои шли у д. Жихарево, насчитывающей 35 дворов. Противник переходил неоднократно в контратаки, но все они были отбиты.

В одном из боев погиб командир лыжного взвода 612 стрелкового полка Дмитрий Антропов. Только 24 октября, спустя почти 9 месяцев Центральное бюро по персональному учету потерь личного состава действующей Армии направит извещение Березовскому районному военному комиссару для гр. Антроповой Натальи Егоровны, проживающей в д. Карнаухово, что ее сын, командир взвода, лейтенант Антропов Дмитрий Яковлевич в бою за Социалистическую Родину был убит 13 февраля 1942 года. Похоронен — д. Журавлевка Уваровского района Московской области.

«Пройдут года, — напишет газета «Правда», — разрушенные немцами деревни залечат свои раны, кровавые следы немецких захватчиков будут стерты, а память о героических лыжниках сохранится навеки!»

В 1966 году на 141-м километре Минского шоссе возле д. Хващевка был открыт монумент защитникам столицы. В этом районе погибли более 10 000 наших воинов, не пустив врага к Москве, поэтому монумент так и называется — «Их было десять тысяч».

В битве под Москвой русским воинам удалось разгромить большую немецкую группировку войск «Центр» и заставить неприятеля отойти на несколько сот километров от столицы.

 

В 1946 году после окончания Великой Отечественной войны убитая горем мать вместе с дочерью Валентиной проехали через всю страну, чтобы разыскать могилку сына. «Я была еще молодая и не знала, что такое горе. Это только потом оно меня коснется. Местные старушки рассказали нам, что здесь кровь текла рекой – такие шли сражения», — вспоминала мать о той поездке в Журавлевку.

Держу в руках письмо секретаря Уваровского РК ВЛКСМ Алексея Мигачева от 13 мая 1959 года. Адресовано оно моей бабушке Наталье Егоровне. Видимо, она предпринимала попытки еще раз побывать на могиле сына и с этой целью связывалась с райкомом комсомола.

Алексей писал: «Деревня Журавлевка, в которой похоронен Ваш сын, находится в низком месте, хорошая ездовая дорога устанавливается только летом. Поэтому, Наталья Егоровна, приезжайте к нам примерно в июле-августе, когда будет хорошая дорога, по которой можно будет спокойно проехать на машине». Но по какой-то причине вторая поездка бабушки в Журавлевку не состоялась.

Помню из детства, как бабушка причитала по своим погибшим сыновьям Мите и Гене: «Было у меня 10 пальцев, двух «пальцев» не стало!..» — и вытирала слезы передником. Так образно она выражала свое материнское горе…

После войны разрушенная и сожженная фашистами Уваровка утратила статус районного поселка и вошла в Можайский район. Ни одной из деревень, вокруг которых шли ожесточенные бои в 1942-1943 гг., не сохранилось. Все они были стерты войной и не возродились после. Лишь одичавшие садовые деревья напоминают о том, что здесь когда-то давно были деревни. Нет и д. Журавлевка. На ее месте вырос лес.

Прах погибших воинов из братских могил был перенесен в с. Мокрое Можайского района, которое расположено в 30 км от районного центра в верховьях реки Протвы.

 

В мае 1999 года мне довелось вместе со своей мамой побывать в с. Мокрое. В центре старинного села мы увидели разрушенный храм с покосившимся куполом и одинокой березкой, каким-то чудом выросшей на его крыше. Храм до сих пор несет на себе отпечатки тех военных лет: вместо свода зияет огромная дыра. Как рассказал нам местный подросток, от попавшего внутрь снаряда тогда погибли все находившиеся в нем раненые бойцы. Особенно нас впечатлило ухоженное захоронение павших воинов – целый мемориальный комплекс со стелами, гранитными плитами и красивыми цветами вокруг. Однако фамилию Антропова Дмитрия Яковлевича мы с мамой в тот раз не обнаружили на обелисках памятников мемориального комплекса. Не оказалось ее и в Книге Памяти Можайского района Московской области.

Вернувшись в Березовку, мама обратилась в Березовский райвоенкомат, где ей выдали копию похоронного извещения. Ее-то она и направила в Можайский райвоенкомат. Вскоре маме пришло ответное письмо от объединенного военного комиссариата г. Можайска об увековечении памяти Антропова Дмитрия Яковлевича. На следующий год мы снова приехали в с. Мокрое, чтобы установить памятную табличку на постаменте, увенчанном красной звездой.

Для чего я провела эту работу по подготовке материала о своем погибшем родственнике? Чтобы, как писала «Российская газета», мы помнили все: о каждом из 1418 дней и ночей войны, каждом великом и маленьком подвиге, каждом погибшем и выжившем, о маленьких радостях и огромном горе тех, кто вынес все это и не дрогнул и кто не сдался, не пожалел себя.

Ведь наша память не должна сводиться только к парадам и праздничным салютам, круглым датам и дежурным фразам.

С уважением

Светлана Иванова,

г. Пермь

Поделиться с друзьями:
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Одноклассники
  • Мой Мир
  • Facebook
  • LiveJournal
  • Яндекс.Закладки
  • БобрДобр

Tags:

Комментарии закрыты.